III. ИСТОРИЯ УРАНТИИ
Документ 103— ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ РЕЛИГИОЗНОГО ОПЫТА — Стр. 1134

есть нечто, что говорит ему о нравственности — справедливости — этого учения. Даже те, кто менее всего следует этому идеалу, признают, что в теории он справедлив.

Все люди осознают нравственное начало этого всеобщего человеческого побуждения к бескорыстию и альтруизму. Гуманист приписывает это побуждение естественной деятельности человеческого разума; верующий более близок к истине, сознавая, что истинно бескорыстный стимул смертного разума является реакцией на внутреннее духовное руководство Настройщика Сознания.

Однако не всегда можно положиться на человеческую интерпретацию этих ранних конфликтов — желания служить своему «я» и другим «я». Только достаточно цельная личность способна быть арбитром в многообразных столкновениях эгоистических стремлений с пробуждающимся социальным сознанием. У «я» есть такие же права, как и у ближних. Ни одна сторона не обладает исключительными правами на внимание индивидуума и его служение. Неспособность разрешить эту проблему приводит к древнейшей разновидности чувства вины у человека.

Человек достигает счастья только тогда, когда эгоистическое желание «я» и альтруистическое побуждение высшего «я» (божественного духа) координируются и примиряются объединенной волей интегрирующей и контролирующей личности. Разум эволюционного человека всегда сталкивается с трудной проблемой разрешения спора между естественным ростом эмоциональных импульсов и нравственным ростом бескорыстных побуждений, основанных на духовной интуиции, — истинной религиозной рефлексии.

Попытка обеспечить одинаковую пользу для себя и наибольшего числа других людей представляет собой проблему, которую не всегда можно удовлетворительно решить в пространственно-временном контексте. В аспекте вечной жизни такие антагонизмы разрешимы, но они непримиримы в течение короткой человеческой жизни. Иисус имел в виду этот парадокс, когда говорил: «Тот, кто сохранит свою жизнь, потеряет ее, тот же, кто отдаст жизнь ради царства, обретет ее».

Следование идеалам — стремление быть подобным Богу — не прекращается как до смерти, так и после нее. В своей сущности, жизнь после смерти не отличается от смертного существования. Всё благое, совершаемое нами в этой жизни, прямо способствует совершенствованию будущей жизни. Истинная религия не потворствует моральной праздности и духовной лености, не поощряет тщетной надежды на то, что результатом прохождения через врата естественной смерти будет наделение всеми добродетелями, присущими благородному характеру. Истинная религия не умаляет стремление человека добиться прогресса в течение данной человеку жизни. Каждое достижение смертного является прямым вкладом в обогащение первых этапов опыта бессмертной жизни.

Когда человеку внушают, что все его альтруистические порывы являются не более, чем развитием природного стадного инстинкта, это губит его идеализм. Однако когда человек узнаёт, что эти высшие побуждения души исходят от пребывающих в его смертном разуме духовных сил, это облагораживает его и пробуждает в нем огромную энергию.

Когда человек по-настоящему осознаёт, что в нем живет и действует нечто вечное и божественное, он возвышается над своим «я», выходит за его пределы. Таким образом, живая вера в сверхчеловеческий источник наших идеалов становится подтверждением нашей веры в то, что мы являемся Божьими сынами, и делает истинными наши альтруистические убеждения — чувства братства людей.

В области своего духа человек действительно обладает свободной волей. Смертный человек не является ни беспомощным рабом неумолимого


©Urantia.Ru